I. НАСТУПАТЕЛЬНАЯ ОПЕРАЦИЯ ВОРОНЕЖСКОГО ФРОНТА
Лето 1943 года было на Украине жарким. И не только потому, что стояла сухая, знойная погода. Горячими были события, развернувшиеся здесь во второй половине августа.
После разгрома немецко-фашистских полчищ на Курской дуге появились благоприятные условия для перехода Красной Армии в решительное наступление на всех фронтах, от Великих Лук до Азовского моря.
Ставка Верховного Главнокомандования по-прежнему главным направлением считала юго-западное, где наши армии, успешно продвигаясь вперед, освобождали один за другим районы Левобережной Украины и Донбасса.
Началась ставшая в истории Великой Отечественной войны знаменитой БИТВА ЗА ДНЕПР.
Командование фашистского вермахта придавало Днепру особое значение.
Еще весной 1943 года, после сокрушительного поражения под Сталинградом, оно планировало укрепить правый берег реки, создать там так называемый «Восточный вал» или «Голубой барьер», как иногда напыщенно именовался он в официальных немецких документах.
Когда же гитлеровский замысел операции «Цитадель» потерпел крах и фашистские войска стали повсеместно откатываться на запад, фюрер отдал приказ о немедленном строительстве оборонительных сооружений по Днепру.
И они были созданы в очень короткие сроки. Разветвленная система траншей в узлах сопротивления и опорных пунктах, прикрытых широкой сетью инженерных заграждений, представляла собой мощный рубеж обороны. Да и сама река — широкая, глубокая, полноводная — являлась довольно серьезной преградой для наступающих частей.
Немецкое командование надеялось, что Днепр станет непреодолимым рубежом для советских войск.
Недаром Гитлер на одном из своих совещаний заявлял: «Скорее Днепр потечет обратно, нежели русские преодолеют его».
Фашисты рассчитывали остановить наше наступление у реки, пересидеть зиму за Восточным валом, привести в порядок сильно потрепанные дивизии и с весны взять реванш за поражения предыдущего года.
Советское командование, разумеется, не могло допустить этого. Вот почему уже на подступах к Днепру перед войсками 47-ой Армии Воронежского фронта, куда в этот период времени входил 3 гвардейский Сталинградский механизированный корпус, в котором продолжил свой боевой путь мой дед, гв.ст.сержант Рыжков Леонид Петрович, была поставлена задача форсировать реку с ходу, не дать противнику на ней закрепиться.
В полосе наступления Воронежского фронта отходили правофланговые соединения немецкой 4-й танковой армии и левофланговые соединения 8-й армии группы армий «Юг». Основная группировка танковой армии отходила на Киев, где имелось два моста.
Воронежским фронтом командовал генерал армии Н.Ф.Ватутин.
Войсками немецко-фашистской группы армий «Юг» командовал все тот же «хитрый лис» — генерал-фельдмаршал вермахта Эрих фон Манштейн.
Так как противник не мог быстро перебросить на правый берег Днепра все свои силы, боевую технику и материальные запасы, его сопротивление по мере отхода возрастало. Если до 22 сентября эта группировка отходила в направлении Ромны, Прилуки, Киев с открытыми флангами и легко могла быть обойдена с севера и юга, то к исходу этого дня фланги противника оказались прикрыты на севере рекой Десна и на юге рекой Днепр.
Неприятель усиленно прикрывал киевскую переправу, стремясь организованно перебросить все свои силы на правый берег реки.
В районе Киева противник имел двенадцать пехотных дивизий, из которых шесть прикрывали переправы, а остальные переправлялись через Днепр и занимали оборону на его правом берегу. Немецкие войска в районе Киева входили в состав 7-го и 13-го армейских корпусов.
Левофланговые соединения 8-й немецкой армии отходили на переправу у Канева.
Всего перед Воронежским фронтом к исходу 22 сентября 1943 г. у противника было около двадцати шести дивизий, из которых было до девятнадцати пехотных, одна моторизованная и шесть танковых. Все эти дивизии в предыдущих боях понесли большие потери.
Вдоль правого берега Днепра немцы вели оборонительные работы силами местного населения и военнопленных, рыли траншеи с открытыми площадками для тяжелого пехотного оружия. Однако ко времени выхода советских войск к Днепру работы эти не были закончены. Сплошных траншей не было, и только на отдельных участках немцы начали развивать оборонительные работы в глубину, строя вторую и третью траншеи. Наиболее интенсивно велись работы в районе Киева и в излучине Днепра южнее Переяслав-Хмельницкого. Противник заранее подготовил к обороне предмостный плацдарм на левом берегу Днепра у Киева. Здесь были отрыты траншеи и подготовлены минные поля.
Воронежский фронт вел наступление по трем направлениям.
Правое крыло фронта – 38-я армия наступала непосредственно на Киев.
Центр фронта – его главная группировка в составе 40-й и 47-й армий и 3-й гвардейской танковой армии с 1-м гвардейским кавалерийским корпусом наступала на Переяслав-Хмельницкий и выходила к Днепру на участке Ржищев, Канев.
Войска левого крыла фронта – 52-я и 4-я гвардейская армии – вели бои на рубеже Бригадировка, Кузубеевка, Степановка, Волок, Диканьки во взаимодействии со Степным фронтом наступали на юг.
Всего на центральном участке фронта Ржищев, Черкассы действовало шестнадцать стрелковых, три кавалерийские дивизии, два механизированных и четыре танковых корпуса Воронежского фронта. Соотношение сил было по стрелковым войскам 3:1, по моторизованным войскам 2:1 и по танковым 3:1 в пользу Воронежского фронта. Кроме того, в составе советских войск были кавалерийские соединения; у немцев конницы не было.
На левом крыле фронта к исходу дня 22 сентября 52-я армия в составе пяти стрелковых дивизий и 4-я гвардейская армия в составе шести дивизий вели бои фронтом на юг. Соотношение сил на этом участке было по стрелковым войскам 7:1 в пользу Воронежского фронта. Однако танков 52-я и 4-я гвардейские армии не имели, и абсолютное превосходство в танках было здесь на стороне немцев, имевших три танковые дивизии.
Первой вышла к Днепру центральная группировка войск фронта, а именно: части 3-й гвардейской танковой армии.
Еще к исходу дня 21 сентября к левому берегу Днепра в районе Зарубенцы вышли разведывательные подразделения 69-й механизированной бригады 9-го механизированного корпуса. В течение ночи разведчики подняли и отремонтировали полузатопленный крестьянский паром, и на рассвете 22 сентября батальон мотопехоты 69-й механизированной бригады 9-го механизированного корпуса переправился через Днепр и занял Зарубенцы.
47-я армия в составе 23-го стрелкового корпуса, 21-го стрелкового корпуса и 3-го гвардейского механизированного корпуса силами стрелковых дивизий вышла на линию Чепилки, Богданы, Коврай-Безбородков, Ашановка, потеряв соприкосновение с противником, прикрывавшим переправу в районе Канева.
3-й гвардейский мехкорпус и 218-я стрелковая дивизия к исходу 22 сентября 1943 г. заняли г.Золотоношу.
II. ОСВОБОЖДЕНИЕ ГОРОДА ЗОЛОТОНОША
На г.Золотоноша совершенно точно стоит остановиться чуть подробнее по двум важным причинам.
Во-первых потому, что, несмотря на небольшие размеры городка, расположенного в Черкасской области Украины и получившего свое название от местной речки Золотоношки, этот город в ходе операции битвы за Днепр имел важное стратегическое значение по части логистики, поскольку обладал крупным железнодорожным узлом, состоящим из двух железнодорожных линий, одна из которых обеспечивала жд сообщение с г.Каневом.
А во-вторых, г.Золотоноша представляет интерес с точки зрения исторической памяти, как важный объект для изучения юристами, историками и документалистами задокументированных фактов о преступлениях нацистов на территории этого населенного пункта против мирных жителей в годы Великой Отечественной войны.
Как известно, с 19 сентября 1941 по 22 сентября 1943 года г.Золотоноша находилась под немецкой оккупацией.
В Золотоноше был организован местный концентрационный лагерь для мирных жителей. В нем были уничтожены 12 570 человек.
Из воспоминаний военкора (впоследствии, после войны, члена-корреспондента Академии наук СССР) 3-го гвардейского мехкорпуса А.М.Самсонова, приведенных в его книге «От Волги до Балтики»:
памятник-обелиск жертвам фашистской оккупации в Золотоноше Черкасской УССР (из книги А.М.Самсонова «От Волги до Балтики»
… 21 сентября 1943 г. в 7 часов утра части 8-ой механизированной бригады уже завязали уличные бои в г.Золотоноше. Вслед за ними туда ворвался усиленный отряд 7-ой мехбригады (в этой бригаде воевал мой дед Рыжков Л.П.) под командованием майора Митенкова, а затем подразделения 9-ой бригады. «Ворвавшись в город, — рассказывает командир батареи артиллерийского дивизиона гвардии ст.лейтенант Т.И.Соловьев, — мы вначале действовали автоматами и винтовками. Потом, оттеснив противника, развернули пушки и стали бить прямой наводкой».
22 сентября 1943 г. к 10 час.30 мин. бригады корпуса во взаимодействии с частями 218-ой стрелковой дивизии полностью овладели городом и железнодорожной станцией Золотоношей, уничтожив при этом до 70 солдат и офицеров и захватив большие трофеи… В освобожденном городе гвардейцам предстала страшная картина. В июле 1942 года гитлеровцы организовали массовое истребление жителей города и пригородных сел. На даче, под городом, находился дом престарелых, где на государственном попечении доживали свой век старые люди. Фашисты пришли туда и приказали в течении 5 минут собраться всем якобы для отправки на курорт. Предчувствуя недоброе, старики и старушки не пожелали уйти из родного места. Тогда фашисты набросились на них и насильно погрузили в автомашины, не обращая внимание на слезы и стоны своих жертв. Всего было погружено 65 человек. Потом их отвезли на территорию бывшего военного городка и всех расстреляли.
Гитлеровцы собирали на площади города мирных жителей, раздевали их догола, загоняли в вырытые рвы и там уничтожали. Так был расстрелян 68-летний В.В.Прудько, зав.школой М.И.Литвиненко, К.В.Маньковская, М.Масловская, пионервожатая Н.Дьяченко, рабочий Е.Д.Зенько и его жена Е.Д.Зенько – мать четверых малолетних детей, 12-летний Г.Витько и 11-летний Н.Гринько.
Всего немецко-фашистскими палачами было истреблено несколько тысяч мирных жителей города.
Вот что рассказал об этих зверствах житель города А.С.Олексенко:
Это было в июле прошлого года. От субботы и до субботы непрерывно, днем и ночью, немецкие палачи расстреливали и вешали мирных жителей нашего города и окрестных деревень. Это была черная, кровавая неделя. Люди метались, сходили с ума и кончали самоубийством.
На площади военного городка – десять длинных могил. Длина каждой из них 10 метров, ширина 3 и глубина 2 метра. В них лежат мирные советские люди. На улице, возле спиртзавода, два колодца. Оба они забиты трупами замученных пытками людей. На базарной площади фашисты выстроили эшафот – мостик и столб. Здесь вешали. Вместо веревки применяли проволочные канаты.
В числе пяти тысяч расстреливаемых был и я. Я тоже лежал в яме, простреленный пулями, но мне чудом удалось вырваться из могилы смертников. Волосы дыбом встают, как вспоминаю этот день.
Нас вывозили на расстрел в крытых машинах. Людей в них укладывали одного поверх другого. До этого восемь часов нас держали в сарае, в лежачем положении, лицом вниз. Кто пытался хотя бы повернуть голову, того гитлеровцы хлестали нагайкой. Потом каждого раздевали догола и под дулом винтовки вводили в яму. Там в три ряда, один поверх другого, лежали трупы только что расстрелянных. Мне приказали ложиться. Рядом со мной лег учитель Заболотный Г.К. За ним ложились другие. Раздался выстрел. Меня оглушило и ранило в голову. Но я лежал недвижимым. Когда перестреляли всех лежавших рядом со мной, начали закидывать землей. Я задыхался без воздуха и чуть встряхнул головой. Последовал еще один выстрел. На этот раз пуля задела руку. Потом палачи притаптывали накиданную на нас землю. Когда все утихло, я зашевелился. Выстрела не последовало. Убийцы куда-то ушли. Поднявшись из могилы смертников, я бежал».
В кровавом разгуле гитлеровцы находили для себя забаву. Они приказали жителям вырыть большую пещеру в городском тире. Сюда они загоняли истерзанных людей перед расстрелом. Каждый, кто входил в пещеру, был уже раздет. Глумясь, фашисты пускали в пещеру собак-овчарок. Страшные вопли терзаемых собаками людей забавляли немецко-фашистских солдат. Потом они вели свои жертвы на расстрел.
Тысячи девушек и юношей гитлеровцы угнали в рабство в фашистскую Германию.
Отступая из Золотоноши, немецко-фашистские войска подожгли все заводские здания, разрушили центральную улицу, две школы, педагогический техникум, театр, взорвали железнодорожную станцию, зажгли склады и элеватор с зерном. Оборудование городской радиостанции патриоты города спасли от уничтожения врагом…».
Но, вероятно, самым ужасным на Украине был так называемый концлагерь «Хорольская яма».
К слову, населенный пункт Хорол Украинской ССР тоже освобождали бойцы 3-го мехкорпуса, в котором служил мой дед.
В шести из известных братских могилах в Хороле покоится прах от 91,5 до 100 тысяч плененных советских граждан — мужчин и женщин, коммунистов и беспартийных, уроженцев разных городов и сел бывшего СССР.
В 1974 году художник Александр Зайцев рассказывал:
Котлован был окружен колючей проволокой с четырьмя вышками по углам с прожекторами и пулеметами, вдоль проволоки ходили солдаты с автоматами, одетые в форму немецко-фашистской армии. Дно котлована постоянно было покрыто толстым слоем грязи настолько сильно, что трудно было вытаскивать ноги при ходьбе. Стена котлована имела высоту 10 метров. В этой «яме» под открытым небом находилось, по-моему, около 40 000 военнопленных. Условия для содержания пленных были очень тяжелыми: я видел, как каждое утро выносили к выходу из «ямы» не менее десятка трупов пленных. Медицинского обслуживания не было. Днем выдавалось около 700 граммов баланды, то есть отваренных в воде очисток картофеля или свеклы, а также двухсотграммовый кусок черного хлеба, испеченного с какими-то примесями. За такой пищей устраивались большие очереди, люди толпились и однажды, в конце сентября 1941 года, охранники лагеря начали стрелять в эту очередь. На земле после выстрелов осталось лежать двое или трое… Спали прямо на земле, постелить под себя ничего не было. Некоторые пленные выкапывали в стенах котлована голыми руками ниши и прятались там от дождя, но основная часть людей мокла». Особенно жестокое отношение у нацистов было к лицам еврейской национальности. Именно к представителям еврейского народа немцы относились с неслыханной жестокостью. В большинстве случаев их расстреливали или замучивали с помощью различных механических устройств.
Каждого похожего на еврея вымазывали краской, ему рисовали звезду на спине, обмазывали голову дегтем и пытали, пока тот не умирал. Пленного они раздевали догола, привязывали голову и ноги к деревянной колоде и оставляли его на несколько суток, человек умирал…».
После прихода Красной Армии началось расследование зверств нацистов, которое по разным причинам растянулось на месяцы. Из материалов следует, что расследование преступлений нацизма на Хорольский земле проводилось и в 80-е годы.
Кстати, мой дед Рыжков Л.П., делясь со мной воспоминаниями об Украине 1943 года, которая предстала перед ним и его товарищами по мере освобождения ими городов и сел этой многострадальной земли, все эти факты подтверждал.
Дед рассказывал, что, заходя в освобожденные районы, своими глазами видел поистине страшную картину, от которой волосы на голове вставали дыбом: огромные рвы с кучей сваленных зверски замученных жителей украинских сел и деревень, колодцы, заваленные изуродованными трупами, виселицы, стоящие на главных площадях того или иного районного центра, сожженные дома, сараи, разрушенные здания, и даже выжженные села целиком.
Почему-то именно Украина стала квинтэссенцией эсэсовских палачей, где особо зверствовали фашисты.
Документальные свидетельства нацистских преступлений на территории Украины, и, в частности, в г.Золотоноше не так давно были рассекречены Службой внешней разведки РФ.
Документы официально опубликованы и с находятся в открытом доступе. Любой желающий может ознакомиться с этими материалами.
III. ОКРУЖЕНИЕ И ПЛЕН
Частенько мы, родные, приставали к деду со всякими расспросами о войне, просили рассказать какие-нибудь подробности, особо запоминающиеся интересные истории из его личного боевой опыта. По обыкновению он всегда отмахивался, рассказывать про войну не любил, но иногда нам все же удавалось вытянуть из него немного информации.
И вот одну такую интересную историю, произошедшую с ним на фронте, он нам рассказывал бесчисленное количество раз, видимо, делая вид, что не помнит о том, что слышим мы ее не в первый раз.
Случилось им однажды стоять в какой-то деревеньке. Моему деду и нескольким его товарищам было поручено задание захватить немецкого «языка». Для выполнения этого задания с наступлением ночи группе предстояло выдвинуться за линию обороны в расположение противника. Однако, не дойдя 2-2,5 километра до обозначенного места, бойцами был обнаружен взорванный немцами мост через реку. Пришлось повернуть назад. На обратном пути они напорятся на засаду немцев. Разведгруппа вступит в бой. И надо ж так случиться: моего деда и его товарища угораздило попасть в фашистский плен.
Пленных привели в ближайший населенный пункт, занятый немцами, но сразу допрашивать не стали, отложив все до утра, и поместив их в какой-то сарай, к дверям которого был приставлен часовой.
Во время войны у деда была заведена привычка: всегда носить с собой холодное оружие, которое по обыкновению он прятал в сапоги. Кстати, привычка эта никуда не делась и потом, после войны, она осталась с ним на всю оставшуюся жизнь.
Фашисты, несомненно, захваченных в плен бойцов разоружили, обыскать -то обыскали, но сапоги осмотреть не догадались.
Это, в конечном итоге, и спасло моего деда и его товарища.
Люди раньше, в довоенное время, в деревнях и селах жили очень не богато, скромно и даже скудно, поэтому практически у всех дома и надворные постройки были приземистые, бревенчатые, мазаные снаружи глиной (так называемая «мазанка») с соломенными крышами.
Такая крыша из соломы не представляла какой-либо особой трудности для того, чтобы ее за короткое время свободно разобрать, тем более, сделать в ней необходимое отверстие.
Именно так мой дед и поступил. Забравшись на плечи своего товарища, при помощи ножа ему удалось разобрать в крыше необходимое отверстие, через которое он выбрался. При помощи того же ножа он, по его собственному выражению, — «снял» часового, после чего, освободил товарища.
Конечно, легко сказать, труднее сделать. Все это нужно было делать почти беззвучно, а это крайне сложная задача. Почти невероятная! Но, как он сам всегда говорил: «захочешь жить, еще не так извернешься»!
… Однако, зная обстоятельства этой истории в деталях, какой-либо конкретики по месту этого происшествия у меня не было. У деда при жизни мы почему-то не спросили, а сам он не рассказывал. Поэтому на протяжении всего процесса исследования по восстановлению событий его боевого пути, меня все время мучал вопрос, где же конкретно все это произошло.
Мне почему-то все время казалось, что, быть может, это было где-то в лесах Белоруссии или Прибалтики.
Ответ пришел совсем случайно и только в этом году.
Уже в 2009 году мной была найдена и приобретена книга члена-корреспондента Академии наук СССР А.М. Самсонова «От Волги до Балтики», в которой описан весь боевой путь 3-го гвардейского механизированного Сталинградского корпуса, в составе которого мой дед прошел всю войну.
Но то ли я ее не внимательно читала, то ли не обратила внимание на небольшие заметки в этой книге о неких на первый взгляд не примечательных событиях. Объем то информации не маленький!
Лишь только в этом году, готовя эту статью и перечитав отдельные главы этой книги, посвященные непосредственно Битве за Днепр, я обратила внимание на небольшой отрывок из книги, повествующий о следующих событиях:
После взятия Золотоноши механизированная бригада под покровом ночи проникла через линию обороны в расположение противника. Не доезжая 2-2,5 км. до Чапаевки разведчики обнаружили взорванный немецкими войсками мост через р.Золотоношу… Наутро 23 сентября они повернули назад. Однако на обратном пути были обнаружены противником. В районе населенного пункта Деньги части 7-ой механизированной бригады попали в окружение. Получив на следующий день новую задачу, бригада с незначительными потерями вышла из окружения и 25 сентября овладела населенным пунктом Крапивна…»
Меня осенило! Да, это именно тот случай, о котором мне рассказывал мой дед. Во-первых, он служил в 7-ой бригаде, а во-вторых, все, о чем идет речь в этом отрывке, полностью согласуется с теми обстоятельствами, которые он рассказывал, когда об этой книге ни я, ни он даже не знали. Разумеется, обстоятельства изложены без детальных подробностей. Но это и понятно. Если бы автор подробно рассказывал в книге о каждом подобном случае, который происходил с бойцами, ему бы, наверное, и жизни не хватило, чтобы закончить книгу.
Но вернусь к Битве за Днепр.
IV. ФОРСИРОВАНИЕ ДНЕПРА. ЗАХВАТ КАНЕВСКИХ ПЛАЦДАРМОВ
После взятия Золотоноши, выход к Днепру частей 3-го мехкорпуса осуществлялся в условиях исключительно плохих дорог и осенней распутицы. Мотострелковые части корпуса зачастую вынуждены были передвигаться пешим строем. По дороге снималось огромное количество противотанковых и противопехотных мин.
Взорванные противником мосты через водные преграды задерживали продвижение частей корпуса. При этом вражеские войска оказывали упорное сопротивление продвижению гвардейцев к Днепру. Несмотря на это корпус успешно вел наступательные бои, в ходе которых противник нес огромные потери.
27 сентября 1943 г. все части корпуса вышли на левый берег Днепра на участке озер Спицы и Становое, урочище Одвеница, Коробовка.
Взятием Золотоноши и выходом к Днепру корпус отрезал пути отхода полтавской группировке противника к переправам в районе Черкасс. Немецко-фашистские войска вынуждены были повернуть на Кременчуг.
Корпус, выйдя к Днепру, сохранил свою боеспособность; гвардейцы готовы были к форсированию крупнейшей водной преграды и к боям за расширение плацдарма на правом берегу Днепра.
Так, начался, самый сложный, по словам моего деда, отрезок его боевого пути в период ВОВ.
По мере приближения войск фронта к Днепру противник стремился возможно скорее оторваться от преследующих его советских войск и уйти за реку.
Немецкое командование ставило своей целью отвести на правый берег Днепра все свои войска и боевую технику в боеспособном состоянии и, используя выгодные природные условия этой реки, занять здесь прочную оборону и остановить дальнейшее наступление Советской Армии на запад.
Еще в ходе наступления к Днепру постепенно рождался план действий фронта на правом берегу реки после захвата плацдармов.
47-й армии была поставлена задача выйти на фронт Юшки, Янивка, Шандра, Синявка, Гамарня, Хмельна.
Необходимо отметить, что все решения и приказы командующих фронтом и армий в эти дни были проникнуты категорическим требованием скорейшего выхода войск к Днепру, немедленного его форсирования, захвата и расширения плацдармов. Войскам для этого предоставлялась широкая инициатива.
Как вспоминал впоследствии маршал Жуков, «для тщательной подготовки наступления к Днепру у нас не было возможностей».
Однако задачи, поставленные войскам армий, не только в назначенные сроки, но и в ходе всей операции выполнены не были.
Первоначальным планом наступления войск фронта к Днепру, разработанным еще 9 сентября, предусматривалось использование для обеспечения захвата плацдарма воздушно-десантных войск.
Для этой цели в распоряжении командующего фронтом имелись три воздушно-десантные бригады.
Но несмотря на то, что с момента принятия такого решения и до начала форсирования прошло две недели, организована эта операция была плохо. Ночную высадку трех воздушно-десантных бригад планировалось произвести в течение двух ночей. Такая сложная операция требовала тщательной подготовки. На деле получилась недопустимая импровизация, выразившаяся прежде всего в поспешном сборе транспортных самолетов со слабо подготовленными экипажами.
В ночь на 24 сентября были выброшены 3-я и часть 5-й воздушно-десантных бригад.
Слабая техническая подготовка десанта привела к тому, что десантники выбрасывались в очень широком районе. Часть из них была выброшена на боевые порядки своих войск, часть прямо в Днепр, а часть – даже на его левый берег. Основная же масса десантников, севшая в назначенных районах, неожиданно оказалась в центре расположения немецких войск. В результате десант понес значительные потери и не смог выполнить возложенных на него задач.
Уцелевшие подразделения десантников ушли в леса в район Черкассы и впоследствии действовали в тылу противника методом мелких диверсий. Оставшиеся неиспользованными полторы воздушно-десантные бригады Ставка Верховного Главнокомандования вывела в свой резерв.
Медленное наращивание сил 40-й, 47-й и 3-й гвардейской танковой армий на захваченных плацдармах, а в особенности медленная переброска на плацдармы артиллерии и танков вкупе с недостатком боеприпасов не позволили этим армиям в намеченные сроки (25–26 сентября) соединить в один плацдарм все захваченные на правом берегу отдельные участки.
Немцы, разгадав направление, где Воронежский фронт прилагал главные усилия, наращивали здесь свои силы и стремились активными контратаками пехоты и танков при сильной поддержке авиации опрокинуть переправившиеся советские войска в Днепр и прочно закрепиться на его правом берегу.
24 сентября обстановка существенно не изменилась. Продолжались упорные бои с контратакующим противником во всех районах высадки. 3-я гвардейская танковая армия почти не увеличила числа войск на правом берегу реки и только у Трактомирова был достигнут заметный успех: в этот день здесь полностью переправилась 161-я стрелковая дивизия 40-й армии. Переправился также один стрелковый полк 38-й стрелковой дивизии той же армии у Григоровки. 1-я гвардейская кавалерийская дивизия своими передовыми подразделениями вышла к левому берегу Днепра у Гусенцы, Яшники.
47-я армия также вышла к левому берегу реки в своей полосе, не сумев, однако, помешать переправе немецких войск на правый берег. Мелкие разведывательные группы 206-й и 218-й стрелковых дивизий этой армии форсировали Днепр юго-восточнее Канева.
Командующий фронтом в своей телеграмме № 2/к от 28 сентября на имя командующих 27-й, 40-й, 47-й и 3-й гвардейской танковой армий поставил перед ними задачу:
Общая ближайшая задача всех войск – перемолоть возможно больше живой силы противника на правом берегу реки Днепр, выполнить полностью задачу по расширению плацдарма и подготовить необходимые условия для дальнейшего наступления».
28 сентября 1943 г. 3-им мехкорпусом был получен приказ, на основе которого ему необходимо было сосредоточиться в районе о-ва Каневского и начать переправу на правый берег реки Днепр в 5 км. северо-восточнее Канева, где другими войсками 47-ой армии был захвачен небольшой плацдарм.
Выбор места для форсирования и переправы через Днепр вдали от удобных грунтовых дорог, хотя и создавал трудности при переброске техники и беприпасов, зато обеспечивал внезапность первого удара и затруднял немецко-фашистским войскам переброску своих частей на этот участок. Кроме того, форсирование и переправа через реку в этом месте облегчалась использованием в качестве трамплина о-ва Каневского. Покрытый в значительной своей части дубовым лесом остров имел скрытые подступы к реке, что давало возможность незаметно сосредоточить крупные силы непосредственно у пунктов переправ.
В отделяющем остров от левого берега узком протоке, носящем название «Старик», был брод с твердым песчаным дном, удобным для прохода всех видов транспорта. Хуже обстояло дело с подходом к броду со стороны левого берега. Покрытый лишь мелким кустарником, он легко просматривался противником с господствующего над местностью высокого и крутого западного берега. Зеркало реки перед островом Каневским хорошо просматривалось немцами также со стороны населенного пункта Бучак и Каневских высот. На этих высотах стояли батареи тяжелых орудий противника и находились его артиллерийские наблюдательные пункты. Немецкая авиация непрерывно действовала над районом переправы.
Необходимо отметить, что ширина реки Днепр в отдельных местах достигала 3,5 километров, скорость течения в среднем два метра в секунду, а глубина — до 12 метров! Прибавим к этому высокий обрывистый правый берег, который на большом протяжении господствует над низким левым — нашим — берегом. Немцы отлично видели и могли простреливать все подходы к Днепру.
Помножим это на нехватку понтонов и других переправочных средств у советских передовых полков и батальонов и отсутствие у них опыта форсирования такой мощной водной преграды. Добавим немецкую авиацию, которая буквально висела над головами красноармейцев, сея смерть на воде и на берегу.
Днем в таких условиях форсировать Днепр — верная гибель.
Поэтому переправлялись ночью, на подручных средствах вроде самодельных лодок или плотов, на которых перевозили легкие пушки. Осеннюю ночь периодически озаряли немецкие ракеты, и, если их свет заставал красноармейцев на середине реки, по ним с правого берега открывали ожесточенный огонь.
Если солдат с оружием, гранатами, саперной лопаткой, в шинели и кирзовых сапогах падал в воду, температура которой в это время не превышала +5…+6 °С, он, как правило, уже не выплывал: ноги сводила судорога, а тяжесть амуниции тянула на дно.
Участник тех боев, писатель Юрий Бондарев, который впоследствии напишет повесть «Батальоны просят огня», по сюжету которой будет снято две экранизации — в киноэпопее «Освобождение» фильм второй — «Прорыв», 1969 г. и одноименный фильм 1985 года, вспоминал:
…Безмятежная тишина. Как вдруг эту тишину прорезает «пулеметное» тарахтение трактора, а на берегу взвывает буксующая автомашина. И перед глазами встает другая картина: высокий берег Днепра, занятый врагом, сейчас взлетят сигнальные ракеты и начнется переправа туда, где натужно рычат нацистские танки…».
В повести Бондарева «Батальоны просят огня» командир полка Гуляев, и комдив Иверзев — типичные представители хорошо отлаженной боевой машины РККА, которые, может быть, и хотели бы поступить более продуманно, но распоряжение свыше обсуждать не могут — только исполнять.
— батальоны вступили в бой, товарищ полковник… просят огня… А как я понял — артполк снялся? Кто будет поддерживать Бульбанюка и Максимова?
Иверзев обернулся к Гуляеву, нетерпеливо подняв брови, взглянул с жалостью, и полковник понял никчемность своего вопроса.
— О чем вы, полковник? Ей-богу! Вы не первый день в армии! — холодно проговорил Иверзев, в синих глазах его возник твердый блеск, который сказал Гуляеву, что для Иверзева все уже решено и взвешено. — Мне не нужно вам объяснять, что дивизию перебрасывают по приказу командующего армией. Я повторяю: действия двух батальонов по-прежнему носят серьезный отвлекающий характер… Любыми средствами передайте батальонам: держаться, до последнего держаться!»
В ночь на 30 сентября 3-ий мехкорпус начал переправу через реку Днепр. На левом берегу у самой воды стояла старая верба. Земля вокруг нее была изрыта воронками, ветви дерева опалены и скошены свинцовым ураганом.
Сюда подходили гвардейцы и вброд переходили проток «Старик», отделявший левый берег от острова. На острове дорог не было и двигаться приходилось на ощупь между деревьями и кустами по сыпучему песку. Идущий впереди машин офицер сигнализировал фонариком: зеленый свет означал: «путь свободен», красный – «стоп, дороги нет». Потом удобное место находилось, и снова возобновлялось движение на зеленый огонек. Когда машины буксовали, под колеса подкладывали хворост, и гвардейцы, упираясь в кузов руками, помогали преодолеть трудное место. Если сдвинуть машину с грузом оказывалось невозможным, люди взваливали на себя ящики с боеприпасами, минометами, и так шли к переправам.
Захватив пулеметы, минометы и боеприпасы, гвардейцы садились в резиновые надувные лодки, в полупантоны; на паром ставили орудия и плыли к правому берегу.
А затем начинался, со слов моего деда, просто ад.
Даже Сталинград, в котором дословно: «думали, что все здесь полягут», не мог сравниться с тем ужасом, который охватывал каждого, кому предстояло выполнить эту тяжелую задачу. Переправляясь на противоположный берег Днепра на лодках, — вспоминал дед, — мы были отлично видны противнику, «как на ладони», поэтому обстреливались со всех сторон, работала авиация, в воду падали вражеские снаряды, и вся эта переправа происходила по принципу «на удачу: повезет – не повезет».
Ему повезло, а его некоторым товарищам – нет, и они погибали у него на глазах. При этом, помочь им возможности не было никакой совершенно.
Тех же, кто благополучно переправлялся на вражеский берег, ожидали ожесточенные атаки противника.
Мой дед этот период вспоминал, как самый трудный и тяжелый период войны.
Участник тех боев Иван Новохацкий вспоминал, как переправлялся через Днепр на импровизированном плоту, состоявшем из нескольких железных бочек, полусгнивших кладбищенских ворот, надгробных крестов и венков. На этом мрачном сооружении уместились две лошади с 45-мм пушкой, три человека расчета и молодой лейтенант со своими тремя разведчиками.
То там, то здесь рвутся в воде снаряды и мины, поднимая фонтаны воды. Уже есть прямые попадания или разрывы вблизи плотов, таких же, как и наш. Слышны крики раненых, тонущих, ржание перепуганных, упавших в воду лошадей. Мертвые уходят под воду тихо»,
— вспоминал Новохатский ад переправы.
Но гвардейцы продолжали плыть вперед и берег становился все ближе.
Наконец, паром зашуршал днищем по песку и после толчка остановился у заветного берега.
Командир противотанкового орудия еще раз взглянул на Днепр, затем повернулся в ту сторону, где на крутом берегу находилась могила Тараса Шевченко. «-Пошли!»
И они, все те, которым удалось уцелеть, пошли! Взвалив на себя пулеметы, тяжелые ящики со снарядами и катя вручную пушки, гвардейцы двинулись в темноту ночи, чтобы сразу же вступить в бой с лютым врагом.
На рассвете 30 сентября 1943 г. начался бой за одну из безымянных высот. Гитлеровцы были сброшены с нее и отошли.
В этой первой схватке на правом берегу Днепра гвардейцы 3-го гвардейского Сталинградского мехкорпуса проявили стойкость, мужество, которые свидетельствовали о явном превосходстве над врагом.
«- Гвардейцы! За нами Днепр! Стойте насмерть!» — сказал мл.лейтенант Филимонов.
И гвардейцы выстояли. Фашистские танки повернули назад.
Гвардейцы, преодолевая все препятствия, успешно завоевывали первые сотни метров плацдарма на правом берегу. Захваченные в плен гитлеровцы говорили: «Не ожидали. Мы думали, вы начнете, когда наведете мосты…».
Борьба за плацдарм шла непрерывно днем и ночью. К 7.00 часам 30 сентября 1943 г. на правый берег переправились все главные силы корпуса, закрепившиеся в районе высоты 175,9.
В 15.00 час., взаимодействуя со стрелковыми подразделениями армии, части корпуса перешли в наступление в направлении населенного пункта Селище и, преодолевая сильное огневое сопротивление противника, ворвались на юго-западную окраину.
Затем, на правый берег была переправлена и тяжелая техника. Сходя с парома, танки по ложбине поднимались кверху, и танкисты включались в бои за плацдарм.
Ожесточенные непрерывные бои за плацдарм продолжались вплоть до 12 октября 1943 г.
Бой за Селище завершился полным успехом, корпус продвинулся дальше в район курганов северо-восточнее населенного пункта Бобрица.
В итоге общего наступления соединений 47-ой армии немецко-фашистские войска оставили высоту 223,8, Студенец, Селище и были отброшены на Канев и Бобрицу.
Корпус под командованием генерала Обухова выполнил свою задачу в битве за Днепр, натиск гитлеровцев потерял свою первоначальную активность, плацдарм на правом берегу Днепра, захваченный гвардейцами, был не только удержан ими, но и значительно расширен, что создало предпосылки к масштабному наступлению на Правобережной Украине и, прежде всего, к освобождению столицы Украины – г.Киева.
Именно здесь, на правом берегу Днепра мой дед Рыжков Л.П. за проявленное личное мужество получает свою первую боевую награду (солдатский «орден») – медаль «За отвагу».
В наградном листе в графе «краткое изложение личного боевого подвига» напишут: «гв.сержан Рыжков Л.П. в боях на правом берегу Днепра с 29.09.1943 г. по 05.10.1943 г. проявил стойкость и ярость, его расчет имеет на своем счету несколько десятков убитых гитлеровцев, 3 выведенных из строя пулемета и 3 подбитых автомашины.
И здесь же, в ноябре 1943 г. он получит свое первое боевое ранение – контузию средней тяжести.
Уж не знаю, по каким критериям в те времена определялась степень тяжести ранения, но знаю точно, что до конца жизни дед плохо слышал, из-за чего ему приходилось носить слуховой аппарат, прихрамывал на одну ногу, а в голове у него так и остались на всю жизнь несколько осколков.
Причем, довольно удивительно, что ранение он получает не в самые ответственные и сложные моменты жизни: ни при форсировании Днепра и ни в самом пекле в разгар активных боев за каневские плацдармы на правом берегу Днепра, а, фактически, нелепо и, можно сказать, на «ровном месте» (так, впрочем, и бывает в жизни), — на обратной дороге, то есть, уже тогда, когда корпус после выполнения возложенных на него задач будет выведен из боев.
Согласно информации из журнала боевых действий 7-ой мехбригады 3-го гв. мехкорпуса следует, что с 01 по 06 ноября 1943 г. бригада была выведена из боя и переправлялась через Днепр в обратном направлении из района Селище в Лепляво, затем сосредоточилась на станции погрузки Драбово-Борятинская.
Именно в этот промежуток времени он и получит это ранение.
А после, по железнодорожной ветке он переправится в город Курск и будет направлен в госпиталь на излечение.
Этот эпизод, впоследствии, окажет влияние на всю его дальнейшую судьбу.
После излечения, он встретится с моей бабушкой Анной, пообещает ей пройти весь путь до победы и выжить, после войны на ней жениться и забрать ее к себе на родину в Свердловск.
Собственно, так и произойдет.
Битва за Днепр будет выиграна Красной Армией. Войска 1-го Украинского (бывшего Воронежского) 3 ноября 1943 г. перейдут в наступление и, разгромив в ожесточенных боях 12 немецких дивизий, на рассвете 6 ноября освободят г.Киев.
Расчеты вермахта на затягивание войны, на «неприступный Днепровский вал», который по их мнению должен был остановить наступление советских войск, будут похоронены.
Советская армия продолжит свое стремительное продвижение на запад.
Дед выживет, пройдет всю войну вплоть до ее окончания в 1945 году, дойдет до Кенигсберга, где встретит Победу, вернется в Курск, они с бабушкой сыграют свадьбу и уедут к нему на родину в Сибирь. Затем, вернутся в Курск. В хрущевские времена завод выделит им квартиру, и супруги Рыжковы уже окончательно осядут здесь. В браке у них родится двое детей, которые впоследствии продолжат династию 4 внуками.
Но все это будет потом.
В 43-м он этого еще не знал, впереди его ожидают еще очень много тяжелых испытаний: освобождение городов Белоруссии и Прибалтики, где в боях он ни раз проявит личное мужество, за что будет удостоен высоких боевых наград.
Но это совершенно другие истории, которые требуют отдельного детального исследования и повествования.
Позже, уже после смерти деда, в 1991-ом прекратит свое существование великая страна, за которую он проливал кровь, а Украина, земли которой он освобождал, станет отдельным государством, где все, что связано с Великой Победой, новыми властями будет постепенно дискредитироваться, а памятники ВОВ будут подвергаться откровенному уничтожению.
В 2009-ом мной будет начата работа по сбору по крупицам информации о боевом пути моего деда в период ВОВ и воссозданию событий, в которых он принял непосредственное участие.
В 2020-ом в семейных архивах на его родине в Екатеринбурге мной будет найдена его фронтовая фотография, сделанная в первые дни ранения после участия в боях, описанных в этой статье.
А в 2024-ом – мной будет написана эта статья в честь памяти о нем и о тех страшных событиях, происходивших на Днепровских рубежах.
Для написания статьи использованы следующие документы, публикации, информация и фото материалы:
фото из личного архива, открытых источников сети «Интернет», книги А.М. Самсонова «От Волги до Балтики»;
информация с сайта «Память народа»:
https://pamyat-naroda.ru/heroes/person-hero94030571/
информация с сайта «Танковый фронт 1939-1945»:
http://tankfront.ru/ussr/mk/gvmk03.html;
А.М.Самсонов «От Волги до Балтики»;
В.Л.Гончаров «Битва за Днепр. 1943 год» — https://history.wikireading.ru/230803;
С.А.Андрющенко «Начинали мы на Славутиче» глава 1 На Каневском плацдарме» — https://biography.wikireading.ru/284056?ysclid=lvwatqbwux245245011;
Ю.Бондарев повесть «Батальоны просят огня»;
агентурные документальные материалы о зверствах нацистов в оккупированных районах Украинской ССР — https://victims.rusarchives.ru/index.php/agenturnye-dokumentalnye-materialy-o-zverstvakh-nacistov-v-okkupirovannykh-rayonakh-ukrainskoy-ssr;
статья «Концлагерь «Хорольская яма». Преступления нацизма на Полтавщине» — https://ok.ru/group/54421388263668/topic/155233978973172;
видеофайлы фильмов из открытых источников.
Автор статьи: М.Е. Рудько